Памяти Сергея Юрского. Деятели культуры о великом актере

На 84-м году жизни скончался Народный артист России Сергей Юрский. Он запомнился зрителям по ролям в десятках фильмов, среди которых такие как "Республика ШКИД", "Золотой теленок", "Любовь и голуби", "Не бойся, я с тобой", "Пятый ангел". Актёр и режиссёр был известен и своей гражданской позицией по ряду вопросов.

Иосиф Райхельгауз, художественный руководитель московского театра «Школа современной пьесы»:

— Сам не могу осознать случившееся, разговаривал с Сергеем Юрьевичем всего несколько дней назад, приглашал на открытие театра и он живо интересовался всем — и механикой сцены, и светом и декорациями. Было полное ощущение, что сейчас он придет в себя и будет снова играть, ставить спектакли, писать пьесы.

Он очень много работал в нашем театре, ставил свои знаменитейшие спектакли, в том числе «Стулья», которые и для меня и для многих театральных людей, критиков, театроведов это был спектакль, который просто развернул взгляд на драматургию. У нас шел и спектакль «Провокация», где Сергей Юрьевич передал всю интеллигентность Вацетиса. Он придумал такое количество подробностей, что многие критики были убеждены, что Вацетис- это живой человек и он дружит с Юрским, присылает ему комментарии к нашей российской жизни. Книжку Юрский выпустил, которая так и называлась — «Театр Игоря Вацетиса».

Ну а последний его спектакль — это, простите за банальность,гражданский подвиг. Я говорю о спектакле «Ужин с товарищем Сталиным». То, как Юрский это поставил, как это играл — стоит десятков бездарных и крикливых телевизионных шоу. Причем неважно — можно называть Сталина и сверхзлодеем и сверхангелом, а Юрский действительно вскрыл сталинизм, Сталина как явление взрощенное самими нами. Когда Юрский выходил на сцену и играл Сталина — мне было непостижимо, как человек может через себя всё это пропустить. Поэтому политика была не строчками в газетных комментариях, а частью его жизни. И когда он выходил к Белому Дому, и на Проспект Сахарова — было понятно, что он чувствовал, понимал, как надо, чтобы люди вокруг него жили по-другому — честнее, демократичнее.

Мне повезло — я снял фильм «Картина», где Юрский играл главную роль. И при том, что я все придумывал, говорил ему как играть, строил кадры и монтировал — все равно осталось непостижимым: как можно вот такую судьбу человека, художника настолько буквально проживать. Когда я получил на престижнейшем международном фестивале премию и должен был ехать на ее вручение — естественно, меня не выпускали, я был невыездной, и предложили Юрскому поехать. Но Сергей Юрьевич не был бы Юрским если бы не сказал — «раз вы его не выпускаете, то пускай премия там и остается». Вот такая невероятная позиция человека, ушедшего сегодня из нашей жизни.

Я не только сам с ним много говорил о политике, но присутствовал и на его разговорах и с Гайдаром и с Чубайсом. И спектакль «Ужин с товарищем Сталиным» был поставлен при содействии РАО «ЕЭС России». Там Юрский требовал, чтобы не просто повесили люстру, похожую на ту, что висела в кабинете Сталина, а чтобы повесили реальную люстру из того кабинета, и театр эту люстру выкупил у «Мосфильма». Юрский знал, где эту люстру взять. Ему было важно, что Иосиф Виссарионович буквально под ней стоял, ее можно пощупать и он выглядел как настоящий Сталин. Для него было очень важно, как его образ соотносится со зрителями. А к нам на спектакли ходят высокие государственные чиновники от министра до президента. Я помню его разговор с послом Франции — жена посла не верила, что Юрский сам перевел пьесу. Говорила — это работа, достойная аспиранта Сорбонны.

Сергей Юрский подписывал много писем в защиту. Но в своих политических комментариях для него это был не повод лишний раз засветиться, участвовать в общем проявлении. Для него любое событие в жизни страны, когда он приходил на спектакль, было личной болью. Это случилось с ним, страна — его дом,это в его доме случилось. Много часов провел с ним в гримерной, слушая его. Для нашего театра, всей нашей культуры и я думаю для мировой это огромная потеря.

Олег Басилашвили, Народный артист СССР:

— Сергей Юрский — это знаковая личность, это великий артист и великий гражданин, за что он, собственно, и поплатился. Мы с ним знакомы с 1959 года, вместе играли роли. В роли Чацкого в спектакле «Горе от ума» он поразил всех новым прочтением роли Чацкого,за что имел крупные неприятности от обкома партии и не только. Блистательное исполнение им роли грузинского старика в спектакле «Я, бабушка, Илико и Иларион», трагикомическая роль профессора Полежаева в спектакле «Беспокойная старость» и ряд других замечательных ролей.

Он всегда искал новые пути и для себя и не только для себя. Например, спектакль, поставленный им о Мольере содержал столько нового, что нам, актерам, игравшим в спектакле, поначалу было очень трудно. Великая его роль в брехтовском спекакле «Карьера Артуро Уи, которой могло не быть» о маленьком бездарном сером человечке, который благодаря попустительству всех нас стал фюрером. Он играл там роль прообраза Геббельса — блистательно, в новой брехтовской манере, поразив всех полным отчуждением от персонажа, а не слиянием с ним.

Помимо того он был человеком, который внутренне не терпел лжи и наглости. Крупнейшей неприятностью от ленинградского обкома партии и, я думаю, не только от ленинградского — когда проявил свои симпатии к чехам, находясь в Чехословакии во время оккупации нашей армией. С этого начались все его неприятности. Он был запрещен к выступлениям на радио, телевидении, в концертах. Конечно,это наложило отпечаток на его здоровье. Но он не успокоился и стал создавать блистательные, невиданные совершенно моноспектакли-чтения. Например, «Евгений Онегин» на сцене Большого драматического театра, где он открыл нового Пушкина для нас. А его программы «Сорочинская ярмарка», по текстам Бабеля меня приводили в восторг. Это было не просто чтение, а режиссерские работы.

Ряд спектаклей Юрского прославил его — и на сцене Большого драматического театра и в театре имени Моссовета. Он был и замечательным писателем под псевдонимом Вацетис написал ряд пьес и последняя шла в театре Моссовета, мы мечтали что будем вдвоем играть, но так и не случилось.

Этот человек был порядочен и честен и из-за этого имел многие неприятности. Например, всегда пытался найти что-то новое, новый путь, новую форму выражения того или иного литературного произведения и потому вызывал неодобрение всех тех, кто не хотел двигаться дальше.

Его потеря — не только потеря для меня, как для его друга, с которым мне всегда было интересно разговаривать, не только для его семьи, которой я выражаю глубочайшее соболезнование — это потеря для всех нас. Потому что такие люди, как Юрский, определяют в какой-то степени существование в нашей стране. Это тяжелейшая потеря.

Вадим Жук, сценарист, поэт:

— Ирина, я не пил сегодня кофе.

«Три сестры».

С. Юрскому

Учить уходит Ольга. Андрей уходит в офис.

И с жалкою улыбкой на губах:

-Ирина! Я не пил сегодня кофе.

Уходит Тузенбах.

И где-то через час, слегка пахнёт палёным.

У Чехова финал настоян на свинце.

Его застрелит офицер Солёный.

Хороший офицер.

А кофе, между тем, быть может, и сварили,

А пуля прямо в грудь.

А ложка мимо рта.

Дуэль-то, говорят, из-за Ирины.

Похоже, просто так.

Валторна, барабан.

Уходит полк примерный,

Печатается шаг.

Смерть отдана в печать.

-Жизнь через двести лет изменится безмерно.

Пустяк осталось ждать.

8 февраля 2019 года

Серёжа, Сергей Юрьевич.

— Да что ты меня по отчеству называешь… В одном городе живём и не видимся…

В шестидесятых годах каждое появление Юрского на сцене — на минутку, в эпизодике — счастье!Какой нибудь спектакль «Сколько зим». С отличными Лавровым и Шарко.

А он только ходит по сценическому аэропорту с Басилашвили и горячо разговаривает… Маленький Фердыщенко во второй редакции «Идиота». Со всеми характерными юрскими приёмами.

Шесть раз видел я Серёжу в роли Илико. Писал его в роли по театроведческому заданию. Тридцатилетний играл старика грузина. С тех пор, если я имитирую грузинскую речь — то голосом Юрского.

Чацкий наш. Король наш в Шекспире. Мы с Машей Дмитревской смотрели «Игроки» в постановке Сергея. Да не самый лучший спектакль.

— Юрский наше всё. Серьёзно сказала, Маша.

Может быть, я внутренне, наконец, признал, существование смерти, только сейчас когда не стало его. Какие они с Наташенькой Теняковой в телеспектакле «Большая кошачья сказка», с которой началась их любовь! Какой он теле Кюхля! Киногусар Никита! Какой он Бёрнс! Пушкин! Как он играл в капустниках! Как он их смотрел!

Радостнейшим впечатлением моей жизни останется воспоминание, как хохотали и разводили руками он и Товстоногов, слушая моё чтение. Какой он Импровизатор в «Маленьких трагедиях!» А в жизни, умея импровизировать, нет! — Потрясающий труженик.

Само существование Серёжи было бессменным и бессрочным одиночным пикетом против безобразия и фальши, пошлости и преступления прошлой недавней и нынешней жизни. Одна из главных легенд моей жизни. Любовь моя.

Плачьте, Музы. Я тороплив и невнятен. Я ошеломлён. Прощай, прощайте, Серёжа.

Источник: newizv.ru